![Дигорское ущелье](https://ibt.org.ru/sites/default/files/styles/medium/public/Digorskoyey_ushelye.jpg?itok=aS8JTir1)
![г. Дигора. Статуя Иисуса Христа](https://ibt.org.ru/sites/default/files/styles/medium/public/Digora-Statuya-Iisusa.jpg?itok=NF4nWDuD)
С. Ванеян
Осетинский язык относится к северо-восточной подгруппе иранской группы индоиранской ветви индоевропейских языков. На осетинском языке говорят около 490 тыс. человек (2020 г.) на Северном Кавказе, в Закавказье и в диаспоре. Наиболее распространен вариант иронского осетинского, но около 100 тыс. человек на западе Осетии говорят на дигорском осетинском.
Перевод Священного Писания на осетинский язык имеет долгую историю, уже в XIX в. выходили переводы отдельных книг на иронский, а в 2022 г. вышел перевод полной Библии на иронский, осуществленный Российским Библейским Обществом и Институтом перевода Библии. Издания на дигорском начались с Евангелия от Иоанна в 2002 г., а в мае 2024 г. вышел перевод Евангелия от Луки.
В дигорском проекте есть много факторов, которые упрощают работу: с XIX в. существует собственная филологическая школа, составляются грамматики и словари, проводятся исследования. Важным моментом является то, что процесс витализации языка идет изнутри, то есть инициируется самими носителями осетинского языка, что является существенным подспорьем в деле перевода.
Осетинский язык, как и многие языки Северного Кавказа, испытал сильное влияние русской культуры, русского языка, а также культуры православия. В связи с этим большой пласт библейских реалий, феноменов и терминов не требовал специального объяснения или кардинального изменения в соответствии с реалиями Осетии. Тем не менее было большое количество переводческих вопросов, требующих обдумывания, обсуждения с носителями, проверки и перепроверки. В основном эти вопросы были связаны со структурой самого языка, специфическим набором его семантических полей, связей и полисемией.
На определенном этапе все проекты перевода Библии сталкиваются с рядом схожих проблем, которые возникают вокруг ключевых терминов Ветхого и Нового Завета. В каждом проекте нужно свое творческое решение, чтобы переводить такие специфические для Библии понятия, как «святой», «крещение», «покаяние», «искушение» и многие другие, и дигорский не исключение.
Так, в дигорском языке существует слово кӕдзос, что означает «чистый, невинный, безгрешный». По версии филолога и составителя этимологияеского словаря осетинского языка В. И. Абаева, аланы заимствовали это слово у исповедующих иудаизм хазар, то есть, по его версии, оно происходит от евр. קָדֹשׁ ([кадош] «святой»), эпитета Бога из самой Библии на языке оригинала. И кажется, что это слово идеально подходит для ключевого термина «Святой Дух». Но, во-первых, очень многие этого слова не знают, а во-вторых, основное значение «чистый» недостаточно для перевода ἅγιον ([агион], «святой, священный») в выражении πνεῦμα ἅγιον ([пнэума агион], «Святой Дух»). В результате выбор был сделан в пользу слова сугъдæг («чистый, святой, невинный»), не имеющего столь интересной гипотетической связи с древнееврейским языком, но более распространенного и уже встречающегося в таких выражениях, как Сугъдæг Мади Майрæн («Пречистая Дева Мария»).
Часто возникали переводческие проблемы, связанные с многозначностью слов. В качестве наиболее характерного примера можно привести перевод слова «крестить». В словаре есть статья «дзиуарæ æфтаун» («крестить, креститься»). Дзиуарӕ означает «крест, святилище» (а также «оспа»), при этом есть слово дзиуарæфтуд со значением «крещенный». Таким образом, можно предположить, что дзиуарæ æфтаун, помимо значения «перекрещиваться», также означает и «совершать таинство крещения». Но это данные словаря, а на апробации (в процессе чтения перевода с носителями языка) оказывается, что дзиуарæ æфтаун понимается исключительно как «перекрестить(ся)». Поэтому фраза Иоанн дзиуарæ бафтудта Йесобæл будет означать «Иоанн перекрестил Иисуса», что совершенно не соответствует Лк 3:21. В результате было предложено другое слово аргъаун «читать, читать молитву, совершать богослужение, крестить». По предположению группы, контекст этого слова подсказал бы читателям верное значение, но на деле так оказывалось не всегда, и Аргъауӕг Иоанн часто понималось как «Иоанн Читающий». Тогда было решено, что будет добавлено слово донӕй («водой»), чтобы устранить двусмысленность, и «Иоанн Креститель» стал Донӕй Аргъауӕг Иоанн, дословно «Крестящий водой Иоанн». Это было удачным решением, но проблемы возникли с отрывком Лк 3:16: «Он будет крестить вас Духом Святым и огнем». Понятно, что нельзя одновременно крестить и водой, и огнём, поэтому в результате в этом отрывке решили использовать выражение дзиуарæ æфтаун.
Помимо трудностей перевода, в каждом языке встречаются свои особенности, которые, наоборот, удачно встраиваются в текст и помогают переводу. В случае дигорского языка одним из таких слов с богатой семантикой оказалось слово фарнæ – понятие общее для ареала распространения иранских язков, происходит от протоиранского *huHā́h («солнце»). Однозначно его трудно определить, но оно связано со всем тем хорошим, с чем в древних культурах региона связывали солнце и небо: благополучие, мир, благодать. В дигорском это слово также входит в состав многих формул благословения. Изначально было решено, что сам термин «Евангелие» будет удачно перевести, как Фарни Уац («благая весть»), но позднее было решено, что в качестве названия будет оставлено вошедшее в дигорский язык слово Евангели, а фарни уац будет обозначать «благовествование» в составе перевода выражения εὐαγγελίζω ([эуангелидзо], «благовествовать») (напр. Лк 3:18).
От того же слова фарнӕ была попытка образовать перевод для слова «блаженный» – фæрнæйдзаг, в значении «человек, наполненный фарном», т.е. благодатью. Но это решение пришлось отклонить, так как большинством носителей это слово понималось просто как «благополучный человек», что не отражает всей глубины смысла евангельского μακάριος ([макариос]). С этим термином были самые большие трудности и было много других вариантов, но в результате было выбрано слово амондгун – слово, также означающее «счастливец», но которое при этом почти никто из носителей не понимал. Такое решение было принято, потому что стало понятно, что хорошего перевода не подобрать, придется либо использовать незнакомое слово или искусственное, либо пожертвовать семантикой. Был сделан выбор в пользу незнакомого слова, значение которого было объяснено как во введении, так и в словаре после текста Евангелия. Таким образом, была сделана попытка сформировать в языке понятие «блаженный», которое будет чисто евангельским и значение которого будет пониматься исходя из контекста евангельского повествования. В целом, как представляется, это наиболее удачное решение, и ведь, действительно, во многие языки понятие «блаженный» вошло именно через текст Евангелия (в том числе в русский), поскольку именно Евангелие задает в языке и в культуре подобную реалию.
Стоит отметить также ключевой термин «раскаяние», который по-гречески звучит как μετάνοια ([метанойя]), дословно «изменение ума». В дигорском не нашлось удовлетворительной лексемы, которая передала бы евангельский смысл этого понятия, и, как в некоторых других случаях, было решено просто раскрыть это понятие описательно. То есть «крещение покаяния» (Лк 3:3) дословно стало «такое крещение, чтобы люди сожалели о своих грехах».
Проблем перевода и вариантов их решений достаточно много. В этой же статье были кратко освещены в типологическом ключе некоторые подходы к решению подобных вопросов и те методы, которыми пользовалась переводческая группа в дигорском проекте. Подробнее о переводе Библии на осетинский можно узнать в статье Д. Асратяна «Перевод Библии на осетинский язык как диалог народов и культур» в журнале «Миссия конфессий» (том 11, ч. 8).
В заключение хотелось бы отметить, что евангельское понятие метанойи как «изменения ума» хорошо согласуется с переводческим делом в целом. Ведь, как это, возможно, видно из настоящего очерка, сам перевод приводит к изменению языка (а через него в будущем и культуры), на который Евангелие переводится. Невозможно подобрать в языке идеальные соответствия, иногда приходится добавлять к словам новые оттенки смыслов, иногда даже образовывать новые слова, чтобы передать новые понятия и новые реалии. Таким образом, иногда в процессе самого перевода в языке могут происходить изменения, но это и есть признак живого языка, который развивается, расширяясь и изменяясь.
Информационный бюллетень "Новости библейского перевода" №1(58), 2024 г.
Поделиться: